На террасе появился Богдан – ему принадлежала эта вилла и кусок побережья на несколько миль вокруг. Ему принадлежала и я на время – как вещь, сданная внаем.
Он курил толстую сигару, прислонившись к узорчатым перильцам, глядя на меня – растянутую, распахнутую на парусиновом кресле, открытую взглядам троих мужчин.